Байки из жизни

[Rannar]

Был у нас в укрепрайоне просто сказочный персонаж - майор Кафинцев (фамилию я изменил на всякий случай). Появился он, когда у меня уже начался второй год службы. Поначалу он получил какую-то должность при политотделе, и в обязанности его входило читать нам политинформацию при построениях на плацу.

Господи, что это были за информации! Начиная с международного положения дел, он неизменно переходил на рассказы о своих сексуальных похождениях. Да с такими подробностями! Майор мог хвастаться своими подвигами долго, до часу, если его каким-то образом не перебить. Поначалу слушали, окрестив его Сказочником, ибо привирал он, естественно, просто безбожно. Потом надоел, стали перебивать, подшучивать над ним вслух. Закуривали прямо в строю - Сказочник словно бы не замечал...

Безобразие это дошло до высокого начальства, и Кафинцева перевели на другую должность. Дали ему роту.

Вот командир части однажды говорит на офицерском разводе:

- Кафинцев, твоя задача на сегодня - покрасить забор в автопарке.

Конечно же, имелось ввиду выполнение задачи вверенным ему личным составом.

В середине дня командир при обходе увидал нашего Сказочника с ведром и кистью, одиноко красящего огромный длиннющий забор.

- Ты, что, мать-перемать, делаешь???

- Согласно вашему приказу, товарищ подполковник, забор крашу!

Сняли его с роты и дали должность при штабе. Бумаги писать. В том числе проездные документы. Я стал обладателем такого шедевра, когда ездил в отпуск. "Перевезти сержанта Крома общим вагоном самолёта"...

Недолго он выписывал. Сняли его и оттуда, и стал Сказочник просто майором. Без должности.

И вот в конце лета 1988 года у нас начались учения. Всё как положено, с предполагаемым противником, роль которого выполняли служащие другой близлежащей в/ч. Случилось так, что я и ещё человек 10 из нашей роты попали в отряд охранения и обслуживания нашего полевого штаба. Предполагалось, что его местоположение засекречено. Находился он в степи, между сопками, довольно далеко от нашего обычного расположения. Уезжая в этот полевой штаб, командир оставил в укрепрайоне одного-единственного офицера в качестве дежурного по штабу и по части одновременно - майора Кафинцева. Это была роковая ошибка.

Уж не знаю, как там велись "боевые" действия, а у нас при полевом штабе спокойно прошли два дня и одна ночь. А на вторую ночь вдруг просыпаюсь от громкого хлопка. Палатка наполнена едким дымом, никто ничего не понимает, мужики вываливаются наружу, кто в чём спал... А снаружи незнакомые бойцы с автоматами всех строят в одну шеренгу... Причём не только солдат и сержантов, но и офицеров. НачПО стоит в кителе и кальсонах и матерится себе под нос, командир, красный как варёный рак, словно его вот-вот удар хватит... А в штабной палатке копошатся незнакомые офицеры и разглядывают наши секретные карты.

Словом, полное фиаско. Сокрушительное и позорное.

Как выяснилось позже, эти бравые ребята приехали в расположение нашей части, пришли к оперативному дежурному майору Кафинцеву и спросили:

- А как бы нам увидеть подполковника такого-то, командира вашего?

- Нет его, - вежливо ответил Сказочник, - на учениях он.

- А как бы нам его найти?

И он показал. На карте показал, да ещё лично проводил трёх незнакомых майоров до ворот части, и дорогу показал, где в сопки сворачивать.

Вскоре после этого майор Кафинцев исчез из нашего укрепрайона. Надеюсь, что командир добился его перевода в другую в/ч, а не в бетон где-нибудь закатал...

[Rannar]

Эта история произошла примерно за год до того, как я попал в этот укрепрайон. Так что не был я свидетелем этих событий, слышал только многочисленные рассказы о них от разных людей. Вот насколько смог отделить правду от преувеличений, и насколько помню спустя годы, воссоздаю теперь.

Был у нас в части такой капитан... ну пусть будет Рыбкин. Известно о нём было, что раньше служил то ли в силовых структурах, то ли в разведке, откуда был уволен по причине буйного нрава и злоупотреблений служебным положением. Человек он был обычно адекватный и очень умный... если его не злить. Ну а у нас он был на должности начальника гарнизонной гауптвахты, что вполне подходило ему по характеру. Также порой исполнял он особые задания командира части. Так, например, однажды, когда из укрепрайона дезертировал один солдатик, командир, чтобы не предавать дело огласке, отправил на розыск капитана Рыбкина. Тот взял себе несколько помощников и в скором времени, проведя эффективные следственные действия, реально отыскал беглеца где-то в районе города Ржева (это он из Забайкалья туда добрался!), задержал и привёз обратно, и всё это неофициально. Капитана Рыбкина все боялись и уважали, даже дембеля.

А дембеля в ту пору были такие... Однажды, пьяные, зашли на территорию соседней в/ч, сержантской учебки. Зашли к дежурному по части, лейтенанту. Избили, отобрали пистолет. Постреляли по консервным банкам, да и выбросили. А тот взял вину на себя, потерял мол. Потому что боялся.

И вот как-то под Новый год говорят эти самые дембеля одному молодому: иди, мол, куда хочешь, ищи где хочешь, но чтобы завтра к вечеру принёс нам бутылку шампанского.

А был это декабрь 86-го, и повсюду действовал сухой закон имени Горбачёва. И спиртное можно было купить только в Чите, а это ночь поездом в одну сторону. Местному населению из покупного алкоголя был доступен только одеколон "Консул". Практически требование дембелей означало одно - молодой должен был стырить шампанское у кого-то из офицеров.

Паренёк же был не из тех, кто может пойти на такую авантюру. Это вариант был для него неприемлем. С другой стороны, эти отмороженные на все головы дембеля за ослушание могли, если и не убить, то искалечить - запросто.

Казалось бы, тупиковая ситуация. Но из любого положения всегда можно найти выход.

И вот он вернулся в роту. Без шампанского. Ну, естественно, повели его сразу в каптёрку, на суд дембельский. И парень, в своё оправдание, выдал им придуманную от начала и до конца историю о том, как он увидел в окне второго этажа ДОСа (ДОС - Дом Офицерского Состава) бутылку шампанского, как следил за квартирой, пытаясь понять, чья она, да так и не понял. Как решил, что дома никого нет, и как дождался темноты и залез в квартиру через окно.

А дальше по его рассказу выходило, что квартира эта оказалась капитана Рыбкина. И что дома была его молодая жена, и что она очень живо заинтересовалась влезшим через окно солдатиком, и стала его интимно домогаться, и он не мог ей отказать, и что они развлекались в постели до самого утра, а утром припёрся пьяный капитан Рыбкин, и нашему герою ничего не оставалось, кроме как бежать через открытое окно, забыв о шампанском.

Рассказ этот изобиловал таким количеством деталей и подробностей, что дембеля поверили и даже прониклись к парню уважением.

И всё бы было хорошо, если бы через несколько дней, уже после Нового года, слух о сексуальных приключениях духа из нашей роты с женой Рыбкина не дошёл до самого Рыбкина. А Рыбкин, как на грех, в ту ночь действительно не ночевал дома по причине какой-то пьянки, и действительно вернулся домой под утро.

И вот среди ночи дежурный по роте вдруг поднимает всех по тревоге, объявляя построение на плацу. Никто ничего не может понять, все спешно одеваются, выбегают строиться.

А на плацу под фонарём стоит какая-то тумба, на ней стоит связанный по рукам и ногам и избитый "герой-любовник", на шее у него верёвочная петля, и другой конец верёвки уже закреплён на верху фонаря. А вокруг тумбы ходит злой как собака и сильно пьяный капитан Рыбкин с Макаровым в руке.

Старшина (у нас старшинами были сержанты-срочники) докладывает:

- Товарищ капитан, рота по вашему приказанию построена!

Рыбкин, же, как говорили, сказал только одну фразуу:

- Молчать, суки! Кто дёрнется, пристрелю, на ***! Сейчас я вам покажу, что бывает с пид...ми, лазающими по чужим квартирам!

И давай тумбу эту из-под несчастного выворачивать. К счастью, она оказалась тяжёлой, и одному капитану не поддавалась. Тогда он вывел из строя ещё двоих, и под дулом пистолета стал заставлять их двигать тумбу.

Кто был тогда в этом строю, говорили, что все стояли ни живы ни мертвы просто.

Спас положение, как потом выяснилось, дежурный по роте, который позвонил дежурному по части офицеру и доложил, что капитан Рыбкин на плацу солдата вешает. Дежурный по части прибежал немедля лично и издалека ещё заорал:

- Рыбкин, отставить!

А Рыбкин ему:

- Пошёл на ***! - и бац! бац! на голос из Макарова! Дежурный же по части тоже в ответ открыл огонь из пистолета, да ещё какой беглый! Старшина скомандовал:

- Рота, ложись! Все залегли. А советские офицеры завязали самую настоящую перестрелку.

Пули свистели над головами... В боевой подготовке Рыбкин, может и был посильнее, но он был сильно пьян, и попасть не мог в принципе. Поэтому он позорно бежал по кустам, на бегу отстреливаясь.

Удивительно, но никто не пострадал. Возможно, дежурный по части и не стрелял на поражение.

Никто так и не узнал, так ли это было.

На следующее утро день начался как обычно. Как будто ничего и не произошло. А на ближайшем политзанятии НачПО строго предупредил всех, что об инциденте нужно молчать, что огласка на руку только врагам, и что командир части лично просил передать: если кто начнёт распространять слухи - будет сгноён на гауптвахте.

А начальником на гауптвахте помните, кто был? Правильно, капитан Рыбкин.

Нашему командиру части было обещано звание полковника и должность в штабе дивизии, если он наведёт порядок в укрепрайоне. Поэтому о БЕСПОРЯДКАХ нужно было молчать.

Так вот.

[Александр]

Игорь, это что-то...

И истории и изложение очень и очень достойно!

Кстати абзацы можно отбивать отточиями.

Легче читать.

По-другому лично у меня не выходит

[Katerina]

Наверняка в жизни каждого случались события, которые после долго-долго вспоминаются и пересказываются при случае в течении многих лет. Зачастую это бывает интереснее любого анекдота. Предлагаю поделиться друг с другом такими историями.

Начну с себя.

Игорь, так добрО и человЕчно и ностальгично всё, о чём сказал- рассказал и  умолчал..., Дружище.  Спасибище. 

[Katerina]

Рассказы замечательные. Сами истории-класс! и изложены очень хорошо. Подумаем куда в прозу или в "Случаи"

Рассказы Игоря эксклюзивны даже не столько по сути, сколько по энергетике. Всем понятно. И спасибо, Александр, что оставили их в этой собственно-раннаровской теме. Спасибо! Ещё раз за всё! Всегда!

[Rannar]

Игорь, это что-то...

И истории и изложение очень и очень достойно!

Игорь, так добрО и человЕчно и ностальгично всё, о чём сказал- рассказал и  умолчал..., Дружище.  Спасибище. 

Спасибо, ребята, за такую лестную оценку! Поверьте, она очень и очень много для меня значит!

Кстати абзацы можно отбивать отточиями.

Легче читать.

По-другому лично у меня не выходит

Ой, а отточиями - это как?

..........Вот так?

Рассказы Игоря эксклюзивны даже не столько по сути, сколько по энергетике. Всем понятно. И спасибо, Александр, что оставили их в этой собственно-раннаровской теме. Спасибо! Ещё раз за всё! Всегда!

Ну вообще-то тема задумывалась не как собственно-раннаровская. Читать разные смешные байки я ведь тоже очень люблю! Даже больше, чем их рассказывать! Поэтому огромное спасибо Андрею Белову за поддержку темы и за интересные весёлые истории.

Ну а отдельную тему создал потому, что в "А вот был случай" рассказывалось всякое, и далеко не всё было смешным и весёлым.

[Rannar]

Наш укрепрайон был расположен в таком богом забытом месте, что служить там не хотел никто. Многие офицеры с нетерпением ждали замены, некоторые всеми правдами и неправдами пытались добиться перевода в другие в/ч. Это состояние прекрасно иллюстрировал ходивший у нас анекдот.

 

Вертолёт с молодыми лейтенантами-заменщиками прилетел в наш УР, покрутился немного над частью, и стал снижаться над плацем. В 20 метрах над асфальтом завис, и пилот говорит лейтенантам:

- Чего сидите? Давайте прыгайте!

Они смотрят вниз - высоко, и говорят:

- Да ты хоть ещё немного спустись, что ли...

- Нельзя,- отвечает,- если ещё хоть немного спущусь, старые запрыгивать начнут!

 

Командир наш не был исключением. Он отчаянно стремился дослужиться до полковника и получить перевод в штаб дивизии. Это ему было обещано, если наведёт порядок в укрепрайоне. Поэтому он делал всё возможное, чтобы никакое грязное бельё, никакие ЧП не вышли за пределы укрепрайона.

 

С другой стороны, отдалённость от большого начальства сделала его маленьким Пиночетом. Его реальные полномочия намного превышали положенные по уставу. Так, того бойца, который дезертировал, и которого разыскал капитан Рыбкин подо Ржевом, посадили на гауптвахту ДО КОНЦА СЛУЖБЫ, чтобы не отчебучил ещё чего и всегда был под контролем. И он на самом деле так там и просидел полтора года. Днём мыл полы и туалеты, убирал территорию под конвоем караульных, по ночам спал в камере.

 

На втором году моей службы горячее желание командира стать полковником стало просто-таки маниакальным. Например, такой нюанс: полковникам по форме обмундирования тогда была положена папаха, а подполам - нет. Так он ходил в папахе дома. Его силуэт на фоне ярко освещённого окна был порой виден всему укрепрайону.

 

При обращении к командиру - это все у нас отлично знали, - приставку "под" нужно было как бы проглатывать, проговаривая примерно так: "Товарищ п-полковник, разрешите обратиться!" Не дай бог кому было впрямую назвать его подполковником. Командир сразу приходил в ярость и давал 10 суток ареста.

 

Однажды нашу роту среди ночи, в грозу, подняли по тревоге. Оказалось, молния ударила в пирамиду с минами. Мины у нас хранились под открытым небом, в деревянных крашеных ящиках, сложенных гигантскими штабелями размером с двухэтажный дом каждый. Я по минам не специалист, нас этому не учили, но как объяснили тогда сапёры, хранятся они в разобранном состоянии, что впрочем совсем не мешает им взорваться при возгорании. Взорвался бы один - взлетели бы на воздух все остальные. И взрыв был бы таким, что в райцентре бы окна домов повышибало.

 

Так вот прибываем мы на место происшествия первыми, и видим: одна из пирамид горит потихоньку с самого верха. Хорошо ещё дождь шёл, так что дыма было гораздо больше, чем огня, но огонь тоже был!

 

Командир уже тут, на месте. Об этом ЧП, учитывая масштаб возможного бедствия, ему пришлось доложить, и из штаба дивизии тут же выслали к нам какую-то спецкоманду во главе с проверяющим.

 

А теперь попробуйте угадать, какой приказ он нам отдал, как только мы появились? Ни за что не догадаетесь. Как Задорнов говорит: "Готовы?"

 

НЕМЕДЛЕННО ВКОПАТЬ И УСТАНОВИТЬ МОЛНИЕОТВОД!

[Rannar]

Немного юмора из жизни виссарионовцев. (Живём с ними бок о бок в одной деревне).

 

Несколько лет назад виссарионовцы учились жить по чувствам. Выглядело это примерно так: стоит брат на ж/д станции.

- Привет, - говорю, - ты куда? В Курагино или в Абакан?

(Это противоположные направления).

- Не знаю ещё, - отвечает.- Сейчас почувствую...

И вот в ходу у них было такое словосочетание "выложилось - не выложилось".

- Ты зачем приехал сюда?

- Знаешь, мне так выложилось.

Или:

- Ты почему вчера на работу не вышел?

- Не выложилось!

 

И вот однажды у одной последовательницы был день рождения, пришло много гостей. Торты кушали, песни пели... И вдруг, прямо при всех, её старший сын 5 лет, простите, обделался. Мама, в шоке, спрашивает:

- Сынок, ты что? Ты как это?... Такой большой!

А он ей, глядя прямо в глаза, спокойно так заявляет (при всех!)

- Ты знаешь, мама... ТАК ВЫЛОЖИЛОСЬ!

 

........................................................................................................................................

 

В секте Виссариона существует практика отключения критического мышления у последователей. Под благовидным, разумеется, предлогом "Мы будем думать только о хорошем!" существует строгий запрет передавать негативную информацию о ком бы то ни было, включая, разумеется, и общину как организацию. В результате человек приезжает, купившись на замануху, распространяемую в миру, видит, что здесь всё совсем не так, как декларировано и обещано, но поговорить об этом не может, так как к нему тут же начинают относиться как к больному, предлагают "поменять отношение" к тому, что он видит. И ни слушать, ни задумываться не хотят. Апофеозом этого стал один случай, когда один новичок всё спрашивал и спрашивал - почему у вас это, почему у вас то... И один из "ветеранов" в сердцах ему говорит:

- А ты делай, как я! НЕ ПРОПУСКАЙ МЫСЛИ ЧЕРЕЗ ГОЛОВУ!

 

..............................................................................................................................

 

Поначалу в общине существовал строжайший запрет на употребление спиртных напитков. Ни грамма алкоголя! Спустя несколько лет неожиданно Виссарион вдруг разрешил употреблять красное вино - понемногу, если необходимо как лекарство или для снятия психологического напряжения, стресса. Ну, "понемногу", ясное дело, каждый по своему понял. Но без болезни или стресса - ни-ни, все хотят быть верующими, или выглядеть таковыми. И вот один брат другому однажды говорит:

- Слушай, у меня тут бутылочка "Кагора" имеется непочатая. Приходи сегодня ко мне, распечатаем да и употребим на двоих, в качестве лечащего средства?

А тот и хочет пойти, да повод найти не может. И вот он, помявшись какое-то время в нерешительности, выдаёт гениальную просто фразу:

- К СОЖАЛЕНИЮ, У МЕНЯ ВСЁ ХОРОШО!

[Rannar]

В годы нашей студенческой молодости, когда подрабатывали в заводской охране, возникла у нас возможность доставать на работе модные и дефицитные тогда кнопочные телефонные аппараты. (О том, что это была за возможность, попозже напишу, это отдельная история!) А сейчас речь о другом.

 

Сидели однажды, пили пиво втроём - я, друган мой Серёга и ещё один знакомый по имени Валера. Хорошо так сидели, уже канистрочку приговорили, и за новой собирались, как вдруг Валера произнёс:

- Мужики, принесите мне с работы кнопочный телефон, а?

Я отозвался:

- Легко! Лишь бы не забыть только.

Валера поморщился и стал напряжённо думать, как бы так сделать, чтобы я не забыл. Тут его лицо озарила счастливая улыбка, и он сказал:

- Серый, там у вас на первом посту линейка такая хорошая есть железная, тяжёленькая, вы ей ещё журнал сдачи ключей расчерчиваете. Ты эту линейку возьми, да Игорька как следует по башке тресни, он и вспомнит сразу про мой телефон.

Серёга заулыбался.

- Я,- говорит,- с удовольствием его тресну! Если только не забуду.

Валера опять озадачился. Но ненадолго. И вновь обратился ко мне:

- Тогда ты возьми эту линейку и тресни как следует Серёгу. Он треснет тебя в ответ, и ты тут же вспомнишь про телефон!

 

Ну тут мы поржали все втроём над этим творческим решением проблемы и пошли за второй канистрой. После чего последовал трудновспоминаемый вечер и тяжёлое труднопросыпаемое утро. А утром - наша смена.

 

И вот мы на этом самом первом посту. Серёга, неуверенно:

- Слушай, кажется Валера чего-то от нас хотел вчера.

С большим трудом я вспомнил, что он что-то просил принести с завода.

Целые сутки вспоминали вдвоём, что именно.

 

А на следующий день снова увиделись с Валерой. Представьте себе его вытаращенные глаза, когда Серёга со словами:

- Ты, кажется, линейку с первого поста просил принести... - эту самую многократно упомянутую линейку вытащил из сумки и торжественно вручил "заказчику".

[Rannar]

На питерском заводе "Электрик", где мы с ребятами служили в охране (а был он никакой не режимный, обычный завод по производству сварочных аппаратов и элетроплиток), сушествовал самый настоящий Особый Отдел. Не имею ни малейшего представления, чем в начале 90-х годов могли заниматься его сотрудники! Возможно, он существовал просто как пережиток прежних времён, этакий исторический анахронизм. А может и не только. Особенно колоритной и неприятной личностью был его начальник - здоровенный старикан, суровый, злющий и высокомерный. Лет ему было где-то под 70, но здоровье у него было отменное, иной 40-летний позавидует. На нас, скромных охранников, он обращал внимания не больше, чем на букашек. Большинство заводчан отчего-то были с ним исключительно почтительны и вежливы, и не раз нам приходилось наблюдать, как он проходил мимо толпы людей, ждущих у проходной троллейбуса, к своему служебному автомобилю. Все чуть не хором здоровались с ним, или прощались, называя по имени-отчеству, а он, не глядя ни на кого, молча проходил сквозь толпу.

 

А надо сказать, что мы работали на заводе не совсем легально. Дело в том, что мы с ребятами учились на дневном очном, и теоретически не могли устраиваться на такую работу (сутки через трое). А в ВОХР не брали студентов. Поэтому на заводе не знали, что мы учимся, а в деканате не знали, что мы работаем.

 

Из этого вытекало такое обстоятельство, что на заводе нам выдали одни трудовые книжки, а по окончании института должны были выдать другие. Так что каких-то там негативных записей в заводских трудовых книжках мы не боялись, и поэтому вели себя с начальством... ну, скажем, свободно. Не боялись мы начальства. Никого, кроме этого странного особиста.

 

Да, забыл упомянуть, что я там довольно-таки скоро стал начальником караула, то есть одной из четырёх суточных смен. Все стрелки, в том числе и Серёга с Костиком, были уже у меня в подчинении.

 

Все начальники отделов, уходя с работы, должны были сдавать ключи в охрану. Для этого им было нужно лично зайти в кабинет начальника караула, отдать ему ключи лично в руки и расписаться в специальной книге. Все так и делали. Все, кроме особиста. Он считал ниже своего достоинства куда-то там заходить. Привык, что все перед ним лебезят и выслуживаются. Он просто швырял ключи через окошко в будке чуть не в лицо вахтёру, и проходил молча. А утром следующего дня по приходу также молча протягивал руку в окошку. И туда ему вкладывали ключи, обычно с пожеланиями здоровья и удачного дня.

 

Однажды вечером я отослал Костика с канистрой за пивом, а сам сел вместо него на первый пост в главной проходной. И вдруг появился особист, задержавшийся дольше обычного. Ключи полетели в окошко.

- А роспись??? - крикнул я ему в спину. Он на секунду остановился и слегка повернулся ко мне. Пошевелил блёклыми губами и процедил сквозь зубы что-то вроде:

- Новенький, что ли? Спроси у Тимакова, кого можно останавливать, а кого нет.

(Тимаков - это наш начальник охраны).

И ушёл. А меня так зацепило! Я разозлился и, не очень отдавая себе отчёт в своих действиях, зашёл в караульную комнату и, распахнув дверь туалета, швырнул связку ключей в унитаз, матеря при этом последними словами весь особый отдел и его начальника. И спустил воду.

Тяжёлая связка звякнула где-то глубоко в фановой трубе.

 

Это действие произошло на глазах нашего ветерана Тихоныча.

- Ох, Игорёк, - сокрушённо сказал он.- Зря ты так...

Походило на то, что проработав на "Электрике" 20 с лишним лет, Тихоныч знал, чем занимались в этом особом отделе. Но сколько я его не пытал, ничего так и не рассказал. Только посоветовал утром же написать заявление по собственному желанию. Ну, убедить он меня не убедил, но напугал изрядно.

 

Утром я снова, уже специально, уселся на первый пост. Особист пришёл и как всегда молча сунул руку в окошко.

- Вы что-то хотели? - максимально любезно поинтересовался я.

Тут он на меня, наконец, соизволил опустить взгляд.

- Ключики мои! - раздражённо и нетерпеливо произнёс он.

- А вы разве сдавали? Что-то не припоминаю...

Тут он и вовсе разозлился.

- Да, да, сдавал. Вам же и сдавал!

И тут же, даже не потрудившись отвернуться:

- И понаберут же идиотов!

Я открыл книгу сдачи и приёма ключей.

- А РОСПИСЬ ВАША ГДЕ? Сдавали бы - была бы роспись, у нас порядок такой.

И набрался смелости взглянуть ему в глаза. Глаза у него были холодные, колючие, злые. Казалось, он ими просвечивает меня, как рентгеном. Голос у меня звучал нагло, но внутренне я волновался ужасно, и кончики пальцев даже подрагивали. Ох и неприятный же был у него взгляд!...

Особист всё понял, сомнений не было. Молча он прошёл мимо, в заводоуправление.

 

Через полчаса туда сбегал Тихоныч и, возвратившись, сообщил, что за обычной деревянной дверью особого отдела была стальная, и что её сейчас вскрывают автогеном.

А ещё через час примерно наша смена кончилась.

 

На следующем дежурстве я ожидал чего угодно. Увольнения, допросов и прочих неприятностей. Но ничего такого не произошло. Напротив, случилось удивительное.

 

Вечером открылась дверь моего кабинета и вошёл особист собственной персоной. Он улыбался!

- Здравствуйте, Игорь Юрьевич! - сказал он. - Как прошёл день? Как служба? Всё ли нормально на заводе? Вот, новые ключи от отдела зашёл сдать!

И протянул руку для рукопожатия.

 

С тех пор он поступал так всегда в мою смену. Как в другие - не знаю. Не спрашивал.