Просто написал

[ivgribnik]

Ты

 

 

 

Найти и снова потерять,

 

Шагнуть, и в бездне

оступиться.

 

На миг дыханье задержать

 

Чтоб сердце перестало

биться.

 

 

 

 

 

Ослепнуть, чтоб открыть

глаза,

 

И за рукою потянуться,

 

И провалиться в пустоту,

 

Заснуть, и в сотый раз

проснуться.

 

 

 

 

 

И на какой-то малый миг

 

От счастья сладко

захлебнуться.

 

Раскинув руки в пропасть,

вниз

 

Чтобы от ветра задохнуться.

 

 

 

 

 

Лететь навстречу, напролом

 

Чтоб с каждым шагом

отдаляться

 

И горько плакать о былом

 

Чтобы однажды рассмеяться.

[ivgribnik]

Разговор у зимнего окна.

 

 

 

Вот и всё, закружили метели,

Лёгкой поступью ходит зима,

В белый саван укутались ели,

В снежных шапках дворы и дома.

 

 

Ну, давай посидим у окошка,

Видишь, падает ласковый снег,

Сладко дремлет усатая кошка

Даже время замедлило бег.

 

 

На окошке прозрачные льдинки,

Их коснусь, и прольется вода

Две дорожки, как будто слезинки

Две судьбы, твоя и моя.

 

 

На какую из них загадаешь?

Может, сбудется, может быть нет…

Засыпает измученный город

Гасит желтый за окнами свет.

[ivgribnik]

Зеленые глаза.

 

 

 

Я знаю, там,

где за рекой темнеет старый лес,

 

Где мир волшебный добрых сказок, мир чудес,

 

Там,

где туман клубится и слышно песни птиц.

 

Сны чередой проходят в тени твоих ресниц.

 

 

 

Там грустные русалки, склонившись у воды

 

В свои венки вплетают виденья и мечты.

 

И тонет отраженье луны в полночный час

 

В тиши озёр бездонных, твоих зелёных глаз.

 

 

 

Я знаю, там,

где в небе, как птицы облака,

 

Где ветерок играет на струнах тростника,

 

На солнечной поляне, уснёт принцесса грёз

 

Траву рукой лаская, как локоны волос.

 

 

 

На сумрачных тропинках, где след оставишь ты,

 

Распустятся под утро волшебные цветы.

 

Пригнут свои головки бутоны алых роз,

 

Что б любоваться танцем сверкающих стрекоз.

[ivgribnik]

Предзимье.

 

 

 

Вот и кончилась грустная осень,

А ведь сколько было хлопот,

Снегом желтые листья заносит,

И на лужах стекляшками лед.

А зима- исключение из правил,

Я бы рад, но и сам не пойму,

Кто просил ее, кто заставил

Быть два раза в одном году.

 

В стылом воздухе запах полыни,

Спелых яблок антоновских мед,

И мне кажется будь- то отныне

Наше лето, увы, не придет.

Но зачем обижаться и злиться,

Белый снег, как пушистая шаль

Тихо будет на землю ложиться,

Укрывая былую печаль.

 

И прощенья просить бесполезно,

Обещанья оценены в грош,

Как бывает порой неуместна,

Пусть во благо, но всетаки ложь.

Потерпеть, ну хотя бы немного,

Не держать, что на сердце лежит,

Ведь запутаться проще простого

В паутине взаимных обид.

 

И на ветки опуститься иней,

Распушит хохолок свиристель,

Где то там, за речкою синей

Мчит на тройке бродяга-метель.

Колокольчик заливистый, звонкий,

И небес голубых высота,

Прутик ивы, надломленный тонкий,

И такая вокруг красота.

[ivgribnik]

Песня о случайной попутчице.

 

 

 

А в тамбуре прокуренном,

У самого окна,

И взгляд такой нахмуренный,

И почему одна.

Случайная попутчица,

Разрез зеленых глаз:

"Скажите где-то, ранее

Я мог увидеть Вас"

 

Случайную попутчицу

Хочу разговорить,

Ведь до конечной станции

Нам некуда спешить.

Лежит дорога дальняя,

Сменяет ночь рассвет,

И тает отчуждение,

Как дым от сигарет.

 

Измены и коварство,

Как много разных тем.

Наш поезд- государство,

Где нет чужих проблемм.

Гляжу в глаза зеленые,

И кругом голова.

Такие необычные обычные слова...

[Rannar]

Андрей, спасибо за Ваши стихи. Такие красивые, мягкие, тёплые, лиричные. Мне очень понравились все, а особенно - "Зелёные глаза". Это стихотворение читаешь, а оно внутри поётся, само собой ложится на мелодию.

[ivgribnik]

Страшный рассказ....

 

 

Старые люди, старые времена, обычаи, поступки.....

 

Когда рукой старухи отвергнут будет хлеб

Когда в багрянец алый окрашен будет склеп

Когда над гробом старым подымет старец перст

Когда небесным громом расколот будет крест.

Когда землей рожденный прогорклым будет плод

Когда могильный камень отпустит бездна вод.

Тогда с небес на землю опустится рука

Твой грех простит Всевышний, Прасковья, на века...

 

Эту странную надпись на могильном камне я с трудом разобрал и прочел лишь однажды, случайно стерев засохшие и накрепко прилипшие к серому известняку водоросли. Потом, правда, она мне встретилась еще раз - в старой церковной книге про монастыри, которую дала мне прочесть бабка Пелагея - соседка моих теток, теперь уже покойных, тети Кати, Раи и Нади.

Но в то беззаботное и светлое время моего детства, я, хоть сколь нибудь осмысленно, не сумел придать этой, выполненной каллиграфически, с завитками, ятями, и прочими старославянскими «припампасами» надписи, абсолютно никакого значения. Да и какое значение, мог тогда я придумать всей этой абракадабре - беззаботный девятилетний пацан, отправившийся со своим дедом Николаем в интересное путешествие, для того, что бы, в который раз, поклониться праху его отца, моего прадеда - Александра Морозова, человека значимого, необычного, замечательного - но никакого отношения, ко всей этой истории, свидетелем которой я был, не имеющего.

 

Детство-детство, что может быть лучше и милее того времени, когда есть на свете красивая мама, большая, теплая и мягкая бабушка, строгий, сильный и справедливый отец и еще дед, вечно ругавший меня за внепланово израсходованные мной гвозди, дранку для воздушного змея, помятую рассаду помидор, разбитое окно, но тем не менее любивший меня без памяти. Все наши нежданные и необычные жизненные приключения связаны именно с этими, самыми дорогими для нас людьми

Итак, в нашей деревне Рожново, где родилась и выросла моя любимая бабушка Маша, родная сестра моих теток, случился храмовый праздник - именуемый местным населением Петрово даньё. Почему Петрово — понятно, потому, что есть такие святые Петр и Павел, знаменитые тем, что они убавили лето на один час и именно в этот день — 12 июля. А почему даньё — просто так местное население интерпретировало слово «день» в названии праздника . (12 июля православная церковь отмечает День апостолов Петра и Павла. В этот день заканчивается Петров пост.). Происходило это всегда 12 июля, и собирались в этот день в нашу деревню все дальние и ближние родственники, и гуляли, и пили, и чудили до упада, даже твист, помнится, в то время самый модный и запрещенный танец, под гармошку, какие-то местные охламоны исполняли.... Но все это было потом. В начале все приезжали, размещались на ночлег согласно занимаемого ранга (уважения), кто в сенях или приделке, кто на сеновале, а кто и в светлой части избы на скрипучей железной кровати. Вели степенные разговоры, подолгу сидели на лавках под окнами, ходили в другие избы к знакомым (пишу избы, потому, что так их и называли, хотя это были вполне благоустроенные дома с электричеством, холодильниками и люди там жили вполне цивилизованные). Вечером, накинув на плечи полотенца, шли к реке и купались, фыркая, плескаясь и громко рассказывали очередные городские новости своим знакомым, расположившимся на берегу, выныривали рядом с поплавками рыбаков, но те молчали, праздник ведь же, и Боже упаси никто не пил — все ждали когда он придет, этот Праздник.

Был и еще один не совсем обычай на первый взгляд, не очень — то и незаметный для повседневной жизни деревни, но очень значимый для большинства приезжих день — поклонение праху умерших. Ходили на кладбище рано утром, не афишируя, прихватив с собой пряники, карамельки, а кто и четверку водки, в такой день — разрешалось.

Вот и мы с моим дедом Николаем отправились пораньше с утра на могилку его папы, моего прадеда Александра Морозова.

[ivgribnik]

РАССКАЗ ПЕРВЫЙ - ВИСЯЧИЙ ВРАГ ИЛИ «КОГДА РУКОЙ СТАРУХИ ОТВЕРГНУТ БУДЕТ ХЛЕБ»

 

Ну, во первых не враг, а овраг и славился этот овраг зарослями красной калины, собрать которую можно было даже и зимой (что мы и делали для наших дорогих теток, любивших пироги с этой ягодой), а во вторых почему висячий, а потому, что повесилась там в свое время на старой иве, лет так 150 назад девушка, а все из-за несчастной любви. Но об этом рассказ будет позднее...

 

 

Что может быть лучше деревенских посиделок, когда собирались вместе старые друзья, давно не видевшие друг-друга; знакомые или просто заглянувшие на огонек местные жители. И ведь не всякий разговор был почитаем в это благословенное время, потому, что все в этом мире имеет своё особое предназначение, свой обычай, свой закон, и то о чем можно было говорить просто, без затей при встрече на улице или за столом во время обеда , уже находилось под строжайшим запретом, если вы собрались в столь поздний час, в гостеприимной избе, когда усталое солнце уже склонилось на закат, когда застрекотали в зарослях крапивы ночные кузнечики, когда в открытое деревенское окно, чуть слышными волнами льется ночная прохлада, и так слипаются глаза, но хочется затаиться и слушать и слушать, все то о чем рассказывают большие люди, повидавшие в этой жизни столько замечательного и интересного. И, хотя, многое из того, что мы слышали каждый раз, было давно уже рассказано и в который раз услышано, во всех подробностях, но всегда находились новые свидетели и новые детали всех тех необычных событий, свидетелями которых были наши деды, бабушки, отцы и мамы.

Так вот, в тот раз посиделки случились в доме Черицких. Дом этот был построен в начале века, почти у самого моста, что соединял два берега р. Уводь. И стоял он на краю дороги, ведущей к этой самой реке, и всегда с крыши до фундамента был покрыт густой пылью, от проходивших мимо уборочных машин. Но тем не менее имел горделивую осанку и четыре окна в светлой горнице, палисадник с георгинами и сад, о котором ничего конкретного вспомнить не могу: ни яблоками, ни клубникой, ни огурцами сад Черницких не славился. Но хозяева были люди гостеприимные, сердечные, и всегда с радостью приглашали в свой дом всякого, кто проходил мимо , ибо самовары в то время были ведерные, ставились с утра, где нибудь на лужайке перед домом и выносился на свет старый, видавший виды стол, покрывался он скатертью с множеством дырок, прожженных папиросами неаккуратных гостей и наполнялся этот стол всякими разноцветными стеклянными вазочками полными баранок, сухариков, дешевых карамелек, плошками с вареньем и прочей ерундой; ставились по периметру самодельные табуретки разномастные стулья, или скамейки, и приглашали всякого проходящего в этот час мимо дома, и угощали чем Бог послал и вели степенные разговоры..

Не все, конечно, могли позволить такое, но традиции были святы, и уж раз завела хозяйка такой обычай, так тому и быть.... Кончался день, убирали самовар, стол, скатерть обильно облитую вареньем и украшенную новыми прожженными дырками, и все оставшиеся после застолья припасы, открывалась настежь входная дверь, окна с кустиками герани на подоконниках и вот они, начинались посиделки.

Народ приходил не торопясь, степенно, подолгу останавливались, разговаривали со всякими встречными, идущими на «другие» посиделки — в другие гостеприимные дома, кланялись хозяевам и заходили в дом, располагаясь на старых венских стульях, скрипучих диванах, скамейках. Мы, ребятня, старались занять побыстрее самые, стратегически выгодные места на печке.

Что может быть лучше старой, выбеленной известью, русской печки, по неровной поверхности которой можно было провести своей ладошкой и найти самое теплое место, прижиться к нему и немного погреться.

Итак все гости расселись, дети улеглись поудобнее и начиналась беседа... В основном вспоминали всякие комические случаи из деревенской жизни: например, как мои молодые двадцатилетние тетки - Наталья и Лидушка, зимой, набрав корзину калины для бабки Раи, в Висячем овраге, не смогли ни в какую выбраться по крутым склонам из этого самого оврага. Снега было столько, что в нем можно было запросто утонуть. И как «спасли» их мимо проезжавшие на тракторе местные мужики. А вот догадаться спуститься по оврагу к реке и спокойно по льду выйти к деревне — ума не хватило, проще и забавнее было карабкаться по почти отвесным стенкам, рушить на себя внушительные снежные карнизы и орать, что есть мочи, звать на помощь. Вспоминали и старые времена , например как девки ходили в ригу гадать. (рига — что-то вроде сарая с печью по черному, где молотили хлеб.). Для того, что бы угадать богатый, или бедный будет муж, нужно было снять исподнее и голую задницу опустить в то место, где выметали зерно — мохнатая рука погладит интимное место — муж богатый, голая — бедный. Чем и пользовались местные парни, ну кто откажется голую девку погладить...

Самое страшное, непонятное и загадочное всегда оставляли напоследок, и уже перед тем как всем нужно было разойтись по домам, мы, ребятня, начинали канючить, просили рассказать какой нибудь страшный случай и всегда находилась такая добрая душа, и слушали мы, вытаращив слипающиеся глазенки, рассказы о том, как местный пастух увидав, как по полю катится непонятно откуда — то взявшееся колесо, воткнул в него с испугу палку и как потом в этом же поле под утро, ехавшие из города, на телегах мужики нашли на дороге корчащуюся в муках местную колдунью, изо рта которой и из другого места торчали концы того самого кола, и что так и похоронили её на перекрестке двух дорог, и кол вынимать не стали. Место это я видел, правда с тех времен заросло оно лесом, и березы стоят там высокие, и елок молодых видимо-не видимо, а белых грибов там так много, что собирают местные знатоки грибных мест только шляпки и только у молодых грибов. Заблудиться там было очень просто, березы все одинаковые и дороги на перекрестке точно такие-же , похожие одна на другую. Только по серому дикому камню, что был на могиле колдуньи мы и ориентировались, если выходили к перекрестку. А место это называлось «Крест», и народа там неопытного заблудилось в свое время предостаточно, говорят, что какая-то бабушка, часто встречавшаяся на пути аукающихся грибников всегда показывала неправильную дорогу и опиралась эта бабка на окровавленную палку.

Или вот еще один рассказ. Жила в этих местах барыня и пока муж ее, бравый генерал — воевал на полях сражений ,то ли на Кавказе, то ли В 12 году вместе с Кутузовым бил французов, водила она шашни с местными молодыми мужиками. И надо же такому случиться, что понравился ей местный паренек, из наших из рожновских, как звали его сейчас уже и не вспомню, только была у него девушка, а ее звали Прасковьей, и любили они друг-друга без памяти, и собирались вскоре пожениться. Не поддавался он ни на какие уговоры и обещания, но, говорят, опоила его чем -то барыня и все таки уложила к себе в постель, а напоследок решила покуражиться. Делали в то время местные девушки какую то работу по дому у престарелой прелестницы и была среди них в тот злополучный час Прасковья. Вот и позвала барыня в свою спальню девушку, а там такое.... Немного не добежала она до деревни, обливаясь слезами спустилась в овраг, да там и повесилась. Мало того повесилась, стала она являться в сумерки и ночью всем проезжавшим и проходившим мимо. Говорят выбегала из леса, садилась сзади на телегу или шла рядом и тихо так смеялась. Проедет-пройдет немного и опять в лес в овраг свой проклятый убежит. Стали с тех пор место это не любить, ездили только днем, а овраг назвали Висячим. Вызывали потом попа, кропили дорогу святой водой, да куда там, никуда привидение Прасковьи не делось, а появлялось на дороге почти каждую ночь

Похоронили бедную девушку на развилке дороги: одно ответвление которой вело к церкви и к местному кладбищу, а другое в село, укрытое ныне водами местного уводского водохранилища. Бабка девушки от горя такого занемогла и есть и пить отказалась и вскоре тоже представилась, а перед смертью еще и прокляла барыню. Говорят та приходила к старухе просить прощения, и принесла всяких припасов, но обезумевшая бабка ничего не взяла, сложила все на порог, отвергла, так сказать хлеб насущный, закрылась и никого больше не пускала к себе.

 

 

 

РАССКАЗ ВТОРОЙ - «КОГДА В БАГРЯНЕЦ АЛЫЙ ОКРАШЕН БУДЕТ СКЛЕП»

[ivgribnik]

Букет.

 

Еще недавно тонкий аромат

И свежесть лепестков дарили радость,

И с каждым часом новые бутоны

Вдруг! Открывали нежные глаза

Являя прелесть первозданной жизни.

Не знаю - к счастью или к сожаленью

Им не узнать, что где-то там внизу

Оборван стебелек и до последней капли

В стакане тесном выпита вода....

И больно это видеть, как тянулись

Навстречу солнцу, из последних сил,

Успевшие пожухнуть стебельки,

И постепенно превращались в прах

В прожилках желтых, увядая листья....

 

 

"Берегите природу, не рвите цветы"

А.Белов.

[ivgribnik]

Глаза.

 

Был, только лес, совсем седой,

Три старых ивы над водой.

Тихо, в твоих глазах

Блеск или бирюза

Играли в прятки меж собой.

 

Я бы смотрел на них, смотрел,

Вот только бы сумрак не редел,

Ах, этот неба цвет,

Может быть сотню лет,

Я бы смотрел на них, смотрел.

 

Ветер зашелестит листвой,

Лес распротится с тишиной,

Ветер далеких стран -

В небо умчит туман,

Чтоб любоваться одной тобой.

 

А утром очнусь я от грёз,

Капли росы, как капли слез.

Нет этих милых глаз,

Нет, и в который раз

Нет, тихо речка шепчет -нет...