Стихи от Mari

[Maria]

Эмм... мне сегодня написал письмо наш друг Александр. Он посетил мой ЖЖ и предложил опубликовать здесь мои стихи. Хочу поблагодарить его за внимание и комплименты.

 

Стихи совсем не про грибы, и характеризуют меня только с одной из многих сторон, хехе, так что я прежде не имела намерения публиковать их тут, но откликнусь на просьбу Александра, потому как было приятно получить его сообщение.

 

Спасибо всем, кто прочтет и не занудится. А тем, кто занудится - так вообще еще большее спасибо за труды)

 

 

***

Я хочу быть шелковым черным вороном,

Чтобы с криком мчаться в любую сторону,

Чтобы пыль взметалась от жестких крыльев,

Чтобы с ливнем вниз лететь, обессилев,

И на плечи Ваши как тень ложиться,

И вокруг, взметая листву, кружиться,

Чтоб ножом-крылом разорвать посметь

Ваших мягких волос медь.

 

Чтобы черный коготь вонзить в сплетение,

Чтоб увидеть ужас Ваш и смятение,

От того, что хлынут наружу стаей

Глупые птицы, что Вас клевали,

И устремятся на солнце, в пекло,

С шорохом в небе взрываясь пеплом,

Чтоб смогли Вы свет наконец вдохнуть

В новую Вашу грудь.

 

Чтобы Вы узнали, как были молоды,

Как ничтожны были дела и поводы,

Чтобы видели вновь обретенным зрением

Остальные, новые измерения,

Чтобы стал свободным внутри огонь и

Повернулись к свету, дрожа, ладони,

Чтобы Вы, по крыльям моим шурша,

Сделали первый шаг.

 

 

 

 

 

***

Ты в нью-йоркском кафе, за щербатым забытым столиком,

Держишь бокал вина, на губах твоих тусклый пугливый закат

Оставляет след, свысока

Первая капля с горчичной толикой

Бьется в пряный мускат.

 

Мне не нужно быть здесь, чтобы видеть, как локоны медные

Пляшут на сквозняке, твое горло безмолвное жарко саднит,

И под блузкой, как на Main Street,

Все до последнего атома медленно

Сходит с своих орбит.

 

Потерпи до утра, мои раны сухи и обветренны,

Скоро уже пройдет, мое сердце вернется из комы опять -

Мне-то вовсе не привыкать

Всаживать иглы-шипы в твои вены и

Свежую кровь вливать.

 

Глядя на тебя

Я ничуть не шучу - я так долго молчу и хочу нарушить черту

Между верхней одеждой и нежной шерстью свитера. И как прежде

Уже не могу, я тону как буй, и иду под волну на беснующемся ветру,

И пускаю ладонь на рубеж, и небрежно, как будто не веришь в брешь ты,

Наполняет ладонь трикотажный беж, как горячий песок прибрежный.

 

День на треть удлинен и огнем закален, но к заходу мой легион

Отстает и нестроен, из сотен воинов выжили только кони -

Ни алых знамен, ни имен, зажжен ключевой галион, и мой парусник обречен.

И единым коротким огнем опалённа, с тобою в бое легко я

Возрождаюсь одной, но самой собой, до тебя не изведав, кто я.

 

Император простит, он покинул Рим и не ведал, что мы горим,

В наши тонкие недра победно вверглось то штормовое пекло,

И рдеет внутри, и тебе кричит и вопит "Потерпи, только, господи, не кури,

Не губи себя в этой заветной клетке, проветри нагретым ветром

Свой потрепанный стертый душевный фетр, занесенный на четверть пеплом".

 

 

Завяжи мне глаза

Завяжи мне глаза, словно я не вижу, как иногда

Ты приходишь домой, а по стенам дома течет вода.

Вынимаешь на стол из тугого сердца кристаллы льда,

Выдыхаешь огни, перелеты и новые города.

 

Твое тело не цело, а там внутри не достать до дна.

Завяжи мне глаза, чтобы я не знала, как ты, одна,

Нажимаешь на кнопку, вводя в артерию провода,

Пока смерть вырывает с горячей шеи твои года.

 

Я порой забываю твой цвет, и запахи, и тогда

Я тебя вырезаю стеклом на коже, чтоб навсегда,

Я вскрываю запястья и свежий вереск кладу туда,

Чтоб остался хотя бы прозрачный след твоего следа.

 

Расскажи мне сейчас же, что ты и счастлива, и горда,

Чтобы я называла тебя "мой Свет", не "моя Беда"!

Развяжи мне глаза, я хочу теперь получить ответ,

Хочу видеть как, дрогнув, сухие губы мне скажут...

 

 

***

Ты - самая жалкая и жестокая часть меня, преданная,

Готовая ежесекундно сорваться прочь и бежать к тебе.

Столько долгих лет ты со мной, вне материи и вне времени,

Я давно не могу говорить твое имя, особенно здесь и теперь.

 

Я сто тысяч лет просыпаюсь со сжатым горлом, и под ладонями

Твоими тепло мне отчетливей чутно, чем боль и спесь.

Этим пепельным блондом все мои стены давно разорены,

Твой эпистолярный жанр ко мне лаконичней любых, что есть.

 

И меня до сих пор начинает мутить, когда я понимаю: здесь -

Все что только могло быть - давно уже с остовом сорвано.

 

 

***

Ты играешь по правилам — Бог, Дьявол, Судья.

Жизнь пронзает тебя как свистящая пуля в голову,

Каждый день, как бешеным ветром лист сорванный,

На лету ловишь, срезаешь пальцами, не тая

Ни страха, ни любви, ни раскаяния,

В пропасть бросаешься, смеешься и плачешь,

Глотаешь воздух с улиц, мостов и нелепых зданий,

Засоряешь и очищаешься, и снова и снова тащишь

В себя весь огромный мир, познавая

Его пределы, и свои пределы,

Под волну кидаясь, не уставая,

То что надо и то что не надо делая,

Бросаешь себя, презираешь, мстишь,

Хочешь забыть себя и не можешь,

Остервенело срываешь кожу,

Исследуя — что же, что там внутри!?

Как цветок огня, опаляя стебель,

Не смотришь под ноги никогда,

Живешь нанизываясь на стрелы,

И жизнь выщипывает без стыда

Морщинистые тоннели времени

В твоем лице, как следы борьбы,

Стирая тебя, стирая намеренно,

Превращая в песок и пыль,

Отрубая мечты, мысли и силы,

Отрезая пути, по одному,

Незаметно и без усилий

Уволакивая ко дну.

Без добра и зла,

Презирая страх,

На моих глазах,

На моих руках

Тебе дерзко смерть

Обрывает нить,

Заставляя смотреть

И любить

И жить.

 

 

Лос-Анджелес, 98

Лос-Анджелес, девяносто восьмой, в баре шум и густой неподвижный смог.

Ты почти пьяна, смысла нет скрывать мой гипноз бесконечностью твоих ног,

Ты прикуриваешь в паузе между строк,

И как вскрик подрывается изнутри обезумевший мой висок.

 

Ты домой добираешься только в три, они спят, ты готова метать и рвать,

Им четырнадцать (курево, травка, спид!), ты грозишься, что будешь их запирать,

Твоя мама больна, говорят, лет пять -

И она навсегда прекратит тебя ну хоть как-нибудь узнавать.

 

Ты не держишься, только что - сорок два, но как будто все гребаные пятьсот.

Ты обычная женщина, твою мать, не какой-нибудь ржавый железный дзот -

Дым на выдохе спаивается в кольцо,

И, бессильна хоть что-то в тебе спасти, я смотрю сквозь твое лицо.

 

Пара лишних бокалов и сигарет - искра кремния, выстреливший щелчок -

Фильтр трогает влажный коньячный след на губах, расширяется твой зрачок,

Затлевающий огненный маячок

Прожигает грудь мне, и я тону в жарких впадинах твоих щек.

 

 

***

Неумелый рок, он не смог, не спас.

Он напутал что-то в моей судьбе.

Иногда я боюсь, что забыла Вас,

Но Вы все-таки изредка снитесь мне.

 

И опять, обезумевшее дитя,

Вы рождаете дождь оборонных игл.

Я не ангел больше, и защищать

Вашу страсть у меня не хватает сил.

 

Я не ангел Ваш, я усталый бог,

Потерявший в отчаяньи Ваш маяк...

Если б кто-то на долю секунды мог

Показать Вам тот бешеный вальс огня,

 

Что сжигает душу мою, и жить

Мне не легче со временем от вины...

Я опять Вам пытаюсь все объяснить.

Как же это смешно, как же мы смешны!

 

Я нелепый бог, потерпевший крах,

Не сумевший предвидеть и защитить,

Обнимающий пепел в своих руках,

Навсегда умоляющий Вас простить.

 

Сумасшедший бог, чей ребенок мертв,

Чьи измятые крылья висят как плети...

 

Неужели по-прежнему этот чертов

Сюжет

так и будет

во мне

болеть?!

 

 

Обезумевший дом

Обезумевший дом с гнилым крыльцом,

Пыльный, слепой ночник.

Я натягиваю твое лицо

На свой побелевший лик.

 

Одержимый мим забывает боль,

Пытается говорить...

Я не знаю, как мне еще быть с тобой,

Как мне тебя любить.

 

Письма бросить в огонь, и снова взять.

Холодно... горячо...

Мои пальцы мертвы, если им нельзя

Тронуть твое плечо.

 

Мое сердце летит на одном крыле,

Чувствуя темноту,

Веруя в сумасшедший бред,

Хохоча на лету.

 

Моя грудь прожжена, мой предел изжит,

Мне не осталось слов.

Пустота, пустота на меня визжит,

Щерясь из-за углов.

 

Я тебя создаю, как последний бой,

Как последний шанс, чтобы жить.

Я не знаю, как мне еще быть с тобой,

Как мне тебя любить.

 

Как представить, что наши миры легли

Рядом, и мы вместе...

 

Мы не совпали во времени и

Мы не совпали в месте.

 

 

Море внутри

Я корабль, большой и отлакированный,

Мои кранцы упруги, исправны пушки.

Я сто лет к тебе уже не прикована,

Только борт накреняется в твою сторону,

А ночами скрипит мачтовая дужка,

И я чувствую, как под тугими волнами

В моих трюмах, водою и илом полные,

Перекатываются твои ракушки.

 

Я пыталась оставить все без внимания,

Мне не трудно лукавить и притворяться,

Но уже помутилось мое сознание,

А врачи не придумали толкования

Даже после пятнадцати операций.

Так что вскрытие, чистка и килевание

Не способны повергнуть заболевание,

Как ни пробовали они стараться.

 

Мои палубы скрадывают постороннее,

А над парусом вьются большие птицы.

Ты не сможешь увидеть чего-то нового,

И, привычно бросив свое "До скорого",

Не допустишь и мысли, чтоб возвратиться.

У тебя, как у всех, все давно построено.

Твое море снаружи, ручное, сонное.

Мое море внутри. И оно штормится.

[Lara]

Маша! Спасибо огромное! Потрясающие стихи!!!

Лара, которая скопировала их в свою коллекцию стихов для души

[Nela]

Машенька, спасибо. Как приятно, что у нас появился еще один талантливый поэт!

[Maria]

Спасибо, приятно))

[Александр]

Еще раз получил удовольствие от прочтения...Стихи очень интересные и по размеру и по мелодике. Затрагивают...

А то что не про грибы...

Я первый бы повесился с тоски, если бы здесь можно было публиковать стихи только про грибы.

Грибы здесь всего-навсего нас объединяют, а так все мы разные и по-своему интересные.

И я рад что у нас появился еще один поэт, да еще какой!

[Lyudmila2]

 

Море внутри

 

 

Твое море снаружи, ручное, сонное.

Мое море внутри. И оно штормится.

Машенька, отлично!

[Александр]

Интересная находка

Мои пальцы мертвы, если им нельзя

Тронуть твое плечо.

напомнило Бутусова

Я смотрел в эти лица и не мог им простить,

Того, что у них нет тебя, и они могут жить.

[Maria]

Интересная находка

Мои пальцы мертвы, если им нельзя

Тронуть твое плечо.

напомнило Бутусова

Я смотрел в эти лица и не мог им простить,

Того, что у них нет тебя, и они могут жить.

 

 

Сравнение мне прямо польстило) Как-то меня именно эта строка у него заворожила.

 

Большое спасибо всем за добрые слова.

[Чечако]

 

Чтобы стал свободным внутри огонь и

Повернулись к свету, дрожа, ладони,

Чтобы Вы, по крыльям моим шурша,

Сделали первый шаг.

 

 

Итог Компании

 

Мария, был Иосиф Виссарионович

Да ж не вороном, чисто ястребом?

И дрожала Россия вся, и вольна была, даже счастлива!

 

Нет загадочней простоты

В душе вольности человека.

Но погнав его плетью ты,

Превратишь раба лишь в калеку.

 

--------------------------------------

 

Строите образы мастерски, крепко,

Только нет для меня в них опоры.

Прочитаешь, едва удержишься на заболеть

И не вызвать скорую.

Не удается мне выплеснуть вот так

Наружу свою эмоцию,

И страдаю один, как чудной вахлак,

Вынашиваю очередную порцию.

Нахожу радость в прожитом, что подарено мне,

Что со мной навсегда внутри.

И обиды любимой на любовь ко мне

Не несут ответных обид.

[Maria]

 

 

Итог Компании

 

 

 

 

Дорогой мой Чудной Вахлак)))! Спасибо за отзыв.

Надеюсь, все же, дело обошлось без скорой помощи).

А вообще вот сижу думаю - хорошо, что люди такие разные))))))))

 

 

*почти хокку)