Просто хорошие стихи

[Александр]

Евгений Бачурин

 

Мышка

 

Живёт в квартире нашей мышка,

Очаровашка и малышка.

Она стоит у нас под дверью,

Войти пытается в доверье.

Мы с ней свидания не ищем,

Но не отказываем в пище.

А вот соседи, как ни странно,

Не держат даже таракана.

Чтоб ей жилось совсем роскошно,

Мы в гости пригласили кошку.

Теперь они, как ребятишки,

Всю ночь играют в кошки-мышки.

Живет в квартире нашей кошка,

Родители и я и Лёшка,

На месте все игрушки, книжки,

Вот только не хватает мышки.

 

1981

 

По ссылке можно прослушать в авторском исполнении

https://batchurin.ru/songs.asp?folder=10&id=13

[Мышка]

Юрий Портной

 

 

HEAVY METALS

 

Он ещё может, но уже перестал хотеть.

Серебро одолело его шевелюры медь.

И ребро, где недавно правил бал бес,

Заселил собой посторонний балбес.

 

Серебро его голоса звук обрело чугуна,

Стало унылым. Внутренняя война,

Проигранная им в схватке с самим собой,

Опустошила. А раньше он был Play boy.

 

Раньше хотел он, даже если уже не мог.

И ни чёрт ему был не указчик, ни даже Бог.

Медногривым львом очаровывал светских львиц

И каждый роман превращал в искромётный блиц.

 

Слова его серебро стало тусклей свинца.

Склеивать фразы пытался, но подвела ленца.

Молчания золота тоже не удалось достичь, -

И он замкнулся в себе, как старый усталый сыч.

 

И когда костлявая дама косой стальной

Замахнётся с целью обогатить перегной,

Сопротивления не окажет он,

Потому что будет в неё влюблён...

[Мышка]

Д. Быков

 

Я не был в жизни счастлив ни минуты.

Все было у меня не по-людски.

Любой мой шаг опутывали путы

Самосознанья, страха и тоски.

За все платить - моя прерогатива.

Мой прототип - персидская княжна.

А ежели судьба мне чем платила,

То лучше бы она была должна.

Мне ничего не накопили строчки,

В какой валюте их ни оцени...

Но клейкие зеленые листочки?!

 

Ах да, листочки. Разве что они.

На плутовстве меня ловили плуты,

Жестокостью корили палачи.

Я не был в жизни счастлив ни минуты!

- А я? Со мной? - А ты вообще молчи!

Гремя огнем, сверкая блеском стали,

Меня давили - Господи, увидь! -

И до сих пор давить не перестали,

Хотя там больше нечего давить.

Не сняли скальпа, не отбили почки,

Но душу превратили в решето...

А клейкие зеленые листочки?!

 

Ну да, листочки. Но зато, зато -

Я не был в жизни! счастлив! ни минуты!

Я в полымя кидался из огня!

На двадцать лет усталости и смуты

Найдется ль час покоя у меня?

Во мне подозревали все пороки,

Публично выставляли в неглиже,

А в жизни так учили, что уроки

Могли не пригодиться мне уже.

Я вечно был звеном в чужой цепочке,

В чужой упряжке - загнанным конем...

Но клейкие зеленые листочки?! –

 

О Господи! Гори они огнем! -

И ведь сгорят! Как только минет лето

И дух распада справит торжество,

Их дым в аллеях вдохновит поэта

На пару строк о бренности всего.

И если можно изменить планиду,

Простить измену, обмануть врага

Иль все терпеть, не подавая виду, -

То с этим не поделать ни фига.

...Катают кукол розовые дочки,

Из прутьев стрелы ладят сыновья...

Горят, горят зеленые листочки!

Какого счастья ждал на свете я?

[Киношка]

Дмитрий Быков

 

Послание к юноше

 

Мечтая о надежности семьи,

Забыв о детских бреднях, юных сплетнях,

Любимейшие девушки мои

Выходят замуж за сорокалетних.

Они звонят меня предупредить, —

Уже почти как друга или брата, —

Они с улыбкой просят заходить,

Но радуются как-то виновато.

 

Есть выбор: дом-гора и дом-дыра.

Нора, где скрип пера и плачут дети.

Что я могу вам дать? А вам пора:

Написан Вертер. Не держу. Идите.

 

Пусть так. Он прав. Ты с ним. Вы есть. Нас нет.

Прощай. Я буду тени незаметней.

Когда-нибудь мне будет сорок лет.

Я встречусь со своей двадцатилетней.

Я встречу взгляд ее бездонных глаз.

Она не отведет их. Так и выйдет.

И юноша, родившийся сейчас, —

О наш удел! — меня возненавидит.

 

Прости меня, о юноша! Прости!

Не шляйся по Москве, не бей бутылок,

Сумей зажать отчаянье в горсти

И не бросай проклятий ей в затылок:

Все таковы они! Пусть так. Я прав.

Их дело — глотку драть в семейных ссорах,

А наш удел — закусывать рукав

И выжидать, когда нам будет сорок.

 

О юноша! Найди довольно сил

Не закоснеть в отчаянье и злобе,

Простить ее, как я ее простил,

И двинуть дальше, захромав на обе,

Уйти из дома в каплющую тьму

В уже ненужной новенькой "аляске"

И написать послание тому,

Кто дрыгает ножонками в коляске.

[ivgribnik]

А. Белов.

 

 

Дальняя страна.

 

 

В стране далекой за семью морями,

Где не бывает горестей и бед,

Где лес шумит зелеными кудрями,

Струится с неба несказанный свет.

 

Там сквозь деревья видно неба просинь,

В ручьях такая чистая вода,

Скорей на лето там похожа осень,

И не бывает снега никогда.

 

А люди там красивы, словно боги.

Их поступь грациозна и легка.

И вымощены золотом дороги,

И словно птицы в небе облака.

 

Ни для кого не будет это тайной,

И пусть мы ошибаемся подчас,

Но часть страны той сказочной, той дальней

Живет в душе у каждого из нас.

[Хреноредьев]

Когда-то, наверно – я буду старше,

А ты, несомненно – ещё красивей,

Мы будем сидеть на скамейке нашей.

Ну, той, помнишь – в парке? Со спинкой синей.

Я – в толстых очках в роговой оправе,

Ты – в ярком берете с заколкой слева.

Ты будешь, горбушку кроша на гравий,

Кормить голубей зачерствевшим хлебом.

И – будет июльский зенит над нами

Сквозь кроны берёз с тополями жечься.

А я буду гордо сидеть в панаме

С одною из самых красивых женщин.

И – точно, что c самой из них любимой!

И в горе, и,в радости, всюду — рядом…

Прохожий, по парку спешащий мимо,

Мазнёт по тебе равнодушным взглядом.

И – тут же споткнётся, собьётся с ритма,

Увидев, как луч, сквозь листву пробившись,

В глазах твоих толи слова молитвы,

А, может быть – строчки стихов напишет!

Прочтя, невзначай, отголосок счастья,

Слегка улыбнётся и – что-то вспомнив,

Смутится, зачем-то нам скажет: «Зрасьте!» ,

Неловко опрётся рукой в шиповник –

Уколется, дунув смеясь на пальцы,

Пойдёт, не спеша, по тропе обратно.

А ты будешь локтем меня касаться,

И будет мне это до слёз приятно…

 

… Во тьме предрассветной твой тонкий крестик

Блеснёт, притаившись в ложбинке влажной.

«Когда-то» мы, главное – будем вместе!

А всё остальное – не так уж важно…

 

 

 

--------------------------------------------------------------------------------

 

К сожалению,автор неизвестен.

[Мышка]

Жаль, что неизвестно, кто автор. Мне стихотворение очень понравилось. Есть в нём что-то такое... Искренность. Доброта, заглядывающая в душу.

Спасибо, друг Хреноредьев.

[Киношка]

ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО

 

Женщине из г. Вичуга

 

Я вас обязан известить,

Что не дошло до адресата

Письмо, что в ящик опустить

Не постыдились вы когда-то.

 

Ваш муж не получил письма,

Он не был ранен словом пошлым,

Не вздрогнул, не сошел с ума,

Не проклял все, что было в прошлом.

 

Когда он поднимал бойцов

В атаку у руин вокзала,

Тупая грубость ваших слов

Его, по счастью, не терзала.

 

Когда шагал он тяжело,

Стянув кровавой тряпкой рану,

Письмо от вас еще все шло,

Еще, по счастью, было рано.

 

Когда на камни он упал

И смерть оборвала дыханье,

Он все еще не получал,

По счастью, вашего посланья.

 

Могу вам сообщить о том,

Что, завернувши в плащ-палатки,

Мы ночью в сквере городском

Его зарыли после схватки.

 

Стоит звезда из жести там

И рядом тополь — для приметы...

А впрочем, я забыл, что вам,

Наверно, безразлично это.

 

Письмо нам утром принесли...

Его, за смертью адресата,

Между собой мы вслух прочли —

Уж вы простите нам, солдатам.

 

Быть может, память коротка

У вас. По общему желанью,

От имени всего полка

Я вам напомню содержанье.

 

Вы написали, что уж год,

Как вы знакомы с новым мужем.

А старый, если и придет,

Вам будет все равно ненужен.

 

Что вы не знаете беды,

Живете хорошо. И кстати,

Теперь вам никакой нужды

Нет в лейтенантском аттестате.

 

Чтоб писем он от вас не ждал

И вас не утруждал бы снова...

Вот именно: «не утруждал»...

Вы побольней искали слова.

 

И все. И больше ничего.

Мы перечли их терпеливо,

Все те слова, что для него

В разлуки час в душе нашли вы.

 

«Не утруждай». «Муж». «Аттестат»...

Да где ж вы душу потеряли?

Ведь он же был солдат, солдат!

Ведь мы за вас с ним умирали.

 

Я не хочу судьею быть,

Не все разлуку побеждают,

Не все способны век любить,—

К несчастью, в жизни все бывает.

 

Ну хорошо, пусть не любим,

Пускай он больше вам ненужен,

Пусть жить вы будете с другим,

Бог с ним, там с мужем ли, не с мужем.

 

Но ведь солдат не виноват

В том, что он отпуска не знает,

Что третий год себя подряд,

Вас защищая, утруждает.

 

Что ж, написать вы не смогли

Пусть горьких слов, но благородных.

В своей душе их не нашли —

Так заняли бы где угодно.

 

В отчизне нашей, к счастью, есть

Немало женских душ высоких,

Они б вам оказали честь —

Вам написали б эти строки;

 

Они б за вас слова нашли,

Чтоб облегчить тоску чужую.

От нас поклон им до земли,

Поклон за душу их большую.

 

Не вам, а женщинам другим,

От нас отторженным войною,

О вас мы написать хотим,

Пусть знают — вы тому виною,

 

Что их мужья на фронте, тут,

Подчас в душе борясь с собою,

С невольною тревогой ждут

Из дома писем перед боем.

 

Мы ваше не к добру прочли,

Теперь нас втайне горечь мучит:

А вдруг не вы одна смогли,

Вдруг кто-нибудь еще получит?

 

На суд далеких жен своих

Мы вас пошлем. Вы клеветали

На них. Вы усомниться в них

Нам на минуту повод дали.

 

Пускай поставят вам в вину,

Что душу птичью вы скрывали,

Что вы за женщину, жену,

Себя так долго выдавали.

 

А бывший муж ваш — он убит.

Все хорошо. Живите с новым.

Уж мертвый вас не оскорбит

В письме давно ненужным словом.

 

Живите, не боясь вины,

Он не напишет, не ответит

И, в город возвратись с войны,

С другим вас под руку не встретит.

 

Лишь за одно еще простить

Придется вам его — за то, что,

Наверно, с месяц приносить

Еще вам будет письма почта.

 

Уж ничего не сделать тут —

Письмо медлительнее пули.

К вам письма в сентябре придут,

А он убит еще в июле.

 

О вас там каждая строка,

Вам это, верно, неприятно —

Так я от имени полка

Беру его слова обратно.

 

Примите же в конце от нас

Презренье наше на прощанье.

Не уважающие вас

Покойного однополчане.

 

По поручению офицеров полка

К. Симонов

1943

[Авдей]

ЦВЕТОК

Цветок засохший, безуханный,

Забытый в книге вижу я;

И вот уже мечтою странной

Душа наполнилась моя:

 

Где цвёл? когда? какой весною?

И долго ль цвёл? И сорван кем,

Чужой, знакомой ли рукою?

И положен сюда зачем?

 

На память нежного ль свиданья,

Или разлуки роковой,

Иль одинокого гулянья

В тиши полей, в тени лесной?

 

И жив ли тот, и та жива ли?

И нынче где их уголок?

Или уже они увяли,

Как сей неведомый цветок?

 

1828 А.С. Пушкин

[Александр]

Сергей Сердюков

 

ПОСЛЕДНЯЯ ГОРБУШКА

 

В студеный зимний день последнюю горбушку,

Сухую и совсем зеленую с краев,

Под старый черный клен в фанерную кормушку

Я вышел покрошить для зяблых воробьев.

 

Они на ветках ждут, теснясь, как негры в трюме.

Я б мог им рассказать, когда бы птичий знал,

Как вожжи натянуть никто не надоумил,

Когда я под уклон коней, стегая, гнал.

 

И как не замечал, что дребезжит телега,

И что с колес вот-вот сорвутся обода,

Что пена с конских морд летит, как хлопья снега…

Я гнал, друзей и скарб роняя за борта.

 

И рядом несся черт в клубах дорожной пыли,

Лупцуя по бокам, как азиат осла,

Дородного попа, концы епитрахили

В неправедной руке зажав как удила.

 

Он то салютовал обломком хворостины,

То уходя вперед грозил мне кулаком.

И я бросался вслед и взмыленные спины

Испуганных коней с оттяжкой жег кнутом

 

Мне зря кричали вслед с обочин злые бабы,

И ветер бил в лицо до горьких слез из глаз,

Я, сосчитав крестцом все ямы и ухабы,

Чуть не сломав хребет, разбил свой тарантас…

 

Все было. Все ушло за горизонт шаландой.

То влево занесет, а то направо крен.

То трюфеля с икрой, то лебеда с баландой,

То фуа-гра с вином, то с самогоном хрен.

 

А что там впереди - алмазы или струпья,

Вершина в облаках или в помоях дно?

Я долго никогда не мялся у распутья,

Что жизнь, что вороной, что девка – все одно.

 

Да все идет не так, а впрочем я не нытик.

В любой чернухе есть просвет, как в парандже.

Вот, например, шагнул мой психоаналитик

Намедни из окна на пятом этаже.

 

И вроде все имел и даже не был болен.

О крыльях не мечтал, а вышла чепуха.

Лежит теперь мешком, и дворник недоволен,

Что убирать ему и кровь и потроха.

 

Я на поминках был. Рыдающие дети,

В соплях старушка мать и в трауре вдова.

В простынках зеркала и лента на портрете,

Знакомцев и коллег уместные слова.

 

Я тоже бормотал и жал сухие руки

И скорбно поникал курчавой головой.

Ничуть не горевал и сам бы сдох от скуки,

Когда б не грела мысль, что я еще живой.

 

Да, я еще живой, хотя давно не милый.

И не за мой уход пьет горькую родня.

И в лаковом гробу жлобы на дно могилы

Спустили на ремнях его, а не меня.

 

Я жухлый лист в реке и не гадаю даже,

Когда, как не юли, наступит мой черед

И скажет жнец: «Пора….», жгутом запястья свяжет

И не в эдемский сад, пиная, поведет…

 

Сочельник. Минус семь.И не дождаться лета

Сереет. Во дворе вот-вот зажгут фонарь.

И до ногтей уже истлела сигарета.

И брошенный в сугроб уже раскис сухарь.

 

Легко и хорошо. И из нужды поститься

Валяясь на тахте не нужно будет мне…..

Последний хлеб крошу совсем замерзшим птицам

Меня он не спасет, а их еще вполне.

 

https://fabulae.ru/poems_b.php?id=13454